Литературный быт пушкинской поры

Культура - это построение многоярусное. И если высшее её проявление - искусство, то "культура быта" её фундамент, кирпичи, из которых здание строится. Человек начинает обучаться искусству поведения с детства, как родному языку. Это естественный путь развития. Но в жизни каждого общества есть случаи, когда человек должен вести себя особенным образом: на дипломатическом приёме, например, или в церкви. Пётр I, в своём стремлении повернуть страну лицом к Европе, ввёл в стране чужеземные обычаи. И поскольку новые правила приходилось специально заучивать, чему помогала книга "Юности честное зерцало", то любой жест, одежда, распределение занятий в течение дня приобретали почти символическое значение. Павел I запретил носить круглые шляпы - эта мода шла из Франции, казнившей своего короля, и в России воспринималась как революционная. А Николай I преследовал эспаньолки ( короткая остроконечная борода ) как проявление вольнодумства.
В XVIII веке все понимали язык тафтяных мушек, которые наклеивали на лицо. Кокетка могла при помощи мушек и веера, которым она их прикрывала или обнаруживала, объясниться в любви. Замужняя дама надевала платье цвета мундира своего мужа, а по составу публики, которая гуляла на Невском проспекте, можно было определить время. Все эти особенности быта, отдалённого от нас почти двумя столетиями, требуют расшифровки.
Почему Татьяна Ларина, написавшая Онегину письмо с объяснением, рискует своей честью? Почему Онегин, не желая на дуэли убивать Ленского, выстрелил первым? Что такое бал и чем он похож на парад? Почему именитые люди считали неприличным ездить в наёмной карете и когда они перестали обращать на это внимание? Когда на дверце кареты изображали два герба и что это значило? В каком порядке гости усаживались за стол во время праздничного обеда? И почему в порядочном обществе считалось неприличным явиться на утренний визит в бриллиантах? Всё это мелочи быта, но без них многое непонятно в произведениях Пушкина, Лермонтова, Л. Толстого...
Это наша история и история нашей культуры, поэтому быт наших предков нам интересен, в нём нет мелочей. Проблемами быта как явления культуры занимались Ю.Тынянов, В.М.Жирмунский, этому были посвящены многие работы В.Э.Вацуро. Ю.М.Лотман поставил вопрос о поэтике бытового поведения русского человека в XVIII - начале XIX века. "Говорить же о поэтике бытового поведения - значит утверждать, что определённые формы обычной, каждодневной деятельности были сознательно ориентированы на нормы и законы художественных текстов и переживались непосредственно эстетически, - пишет Ю.М.Лотман в статье "Поэтика бытового поведения в русской культуре XVIII века". - Если бы это положение удалось доказать, оно могло бы стать одной из важнейших типологических характеристик культуры изучаемого периода".
На страницах журнала (в ряде статей) мы попытаемся показать, как литературный быт первой половины XIX века отразился в художественных произведениях, письмах, мемуарах современников Пушкина, какое значение в их жизни имели литературный салон - женский альбом, гулянья под качелями, карты - дуэль, бал - парад, маскарад - театр и др. Знания "поэтики быта" позволят сделать ярче и понятнее для учеников произведения, литературные персонажи.

САЛОН

"В нарядном салоне было человек с тридцать. Иные говорили между собой, другие прислушивались, другие прохаживались, но на всех как будто тяготела какая-то обязанность, по-видимому, довольно трудная, и им всем, казалось, было немного скучно забавляться. Громких голосов и споров не было, так же как и сигарок; это был салон совершенно comme il faut; даже и дамы не курили.
Недалеко от дверей сидела хозяйка на одной безымянной мебели, какими теперь наполняются наши комнаты; в другом углу стоял чайный стол; в его соседстве шептало между собой несколько премилых девушек; немного подальше, возле больших бронзовых часов, на которых только что пробила половина одиннадцатого,- очень заметная, грациозная женщина, утопая, так сказать, в огромных бархатных креслах, занималась тремя молодыми людьми, усевшимися около нее; они о чем-то говорили".
Так описывает салон Каролина Павлова в повести "Двойная жизнь". Известная поэтесса сама была хозяйкой знаменитого московского салона на Сретенском бульваре - дом и сейчас сохранился. По четвергам в нем собиралась разнообразная публика. Здесь Герцен встречался с Шевыревым, Аксаков - с Чаадаевым. Скучно не было - спорили об исторических путях России, о преобразованиях Петра I, читали стихи и обсуждали статьи. Поэтический талант Каролины Карловны, ее живой образованный разговор делал салон ее приятным и привлекательным для литераторов.
В объявленный день без специального приглашения сходилась определенная группа людей, чтобы побеседовать, обменяться мнениями, помузицировать. Ни карт, ни застолья, ни танцев такие собрания не предусматривали. Традиционно салон формировался вокруг женщины - она вносила дух интеллектуального кокетства и изящества, которые создавали непередаваемую атмосферу салона.
"В Москве дом княгини Зинаиды Волконской был изящным сборным местом всех замечательных и отборных личностей современного общества. Тут соединялись представители большого света, сановники и красавицы, молодежь и возраст зрелый, люди умственного труда, профессора, писатели, журналисты, поэты, художники. Все в этом доме носило отпечаток служения искусству и мысли. Бывали в нем чтения, концерты... Посреди артистов и во главе их стояла сама хозяйка дома. Слышавшим ее нельзя забыть впечатления, которое производила она своим полным и звучным контральто и одушевленною игрою... Она в присутствии Пушкина в первый день знакомства с ним пропела элегию его, положенную на музыку Геништою:

Погасло дневное светило,
На море синее вечерний пал туман.

Пушкин был живо тронут этим обольщением тонкого и художественного кокетства".
Музыкант, поэт, художник, Зинаида Волконская была всесторонне одарена и прекрасно образована. Она владела трудным искусством хозяйки салона - умела организовать непринужденную беседу, построить вечер так, что всем казалось, будто это сплошная импровизация. Серьезная музыка соседствовала с разыгрываемыми шарадами, стихи - с эпиграммами и шутками. Однажды по неловкости один из гостей Зинаиды Волконской сломал руку колоссальной статуи Аполлона, которая украшала театральную залу. Пушкин тут же откликнулся эпиграммой:

Лук звенит, стрела трепещет,
И клубясь издох Пифон,
И твой лик победой блещет,
Бельведерский Аполлон!
Кто ж вступился за Пифона,
Кто разбил твой истукан?
Ты, соперник Аполлона,
Бельведерский Митрофан.

Но "Бельведерский Митрофан" - намек на неловкого и недалекого героя Фонвизина - ответил тут же:

Как не злиться Митрофану?
Аполлон обидел нас:
Посадил он обезьяну
В первом месте на Парнас.

Шутки были "с перцем", но на салонные эпиграммы не принято было обижаться, если не была затронута честь. Дружеское общество допускало легкое подтрунивание - такие словесные игры ценились особенно остроумными собеседниками. Племянник Дельвига сохранил забавный рассказ о приключениях в салоне своего дядюшки:
"Один из самых частых посетителей Дельвига в зиму 1826 -1827 года был Лев Сергеевич Пушкин, брат поэта. Он был очень остроумен, писал хорошие стихи, и, не будь он братом такой знаменитости, конечно, его стихи обратили бы в то время на себя общее внимание. Лицо его белое и волосы белокурые, завитые от природы. Его наружность представляла негра, окрашенного белою краскою. Он был постоянно в дурных отношениях со своими родителями, за что Дельвиг постоянно его журил, говоря, что отец его хотя и пустой, но добрый человек, мать же и добрая, и умная женщина. На возражение Льва Пушкина, что "мать его ни рыба, ни мясо", Дельвиг однажды, разгорячившись, что с ним случалось очень редко и к нему нисколько не шло, отвечал: "Нет, она рыба!" Конечно, спор после этих слов кончился смехом".
Каждый салон отличался своим подбором посетителей, своим "характером". Если к княгине З.Волконской приходили наслаждаться музыкой и поэзией, у Дельвига собиралось общество друзей-литераторов, то в петербургских салонах Елизаветы Михайловны Хитрово , дочери Кутузова и большой поклонницы Пушкина, и ее дочери графини Фикельмон, жены дипломата, собирался великосветский салон. Петр Андреевич Вяземский вспоминал: "В летописях петербургского общежития имя Е.М.Хитрово осталось так же незаменимо, как было он привлекательно в течение многих лет. Утра ее (впрочем, продолжавшиеся от часу до четырех пополудни) и вечера дочери ее, графини Фикельмон, неизгладимо врезаны в памяти тех, которые имели счастье в них участвовать. Вся животрепещущая жизнь европейская и русская, политическая, литературная и общественная - имела верные отголоски в этих двух родственных салонах. Не нужно было читать газеты, как у афинян, которые также не нуждались в газетах, а жили, учились, мудрствовали и умственно наслаждались в портиках и на площади. Так и в двух этих салонах можно было запастись сведениями о всех вопросах дня, начиная от политической брошюры и парламентской речи французского или английского оратора и кончая романом или драматическим творением одного из любимцев той литературной эпохи. Было тут обозрение и текущих событий, был и premier Petersbourg с суждениями своими, а иногда и осуждениями, был и легкий фельетон, нравописательный и живописный. А что всего лучше, - эта всемирная изустная разговорная газета издавалась по направлению и под редакцией двух любезных и милых женщин. Подобных издателей не скоро найдешь.

Последнее обновление 16.12.2004
Техническая поддержка ribalov2002@mail.ru

Hosted by uCoz